Часто психологов упрекают в том,
что мы копаемся прошлом. Непонятно зачем ищем претензии к родителям, сколько уже можно обсуждать детство, маму, папу и на самом деле проблема
в том, что какое-то прошлое не стало прошлым, то есть то, что когда-то закончилось субъективно для человека, продолжает длиться сейчас, влиять
на него, ограничивать и формирует
его жизненный сценарий.

Это и есть раненый внутренний ребенок, которому больно. Например, если нам не ответили и мы попадаем
в опыт отверженности, или когда мы используем ранние детские способы адаптации и верим, что это с нами
что-то не так.

Жизненный сценарий — не набор случайных убеждений. Это система, которая начинается формироваться
с самого раннего детства — в ответ
на значимые, но невыносимые эмоциональные переживания.

Сценарий — это способ сохранить устойчивость в мире, где тебе непонятно, почему тебя не любят,
не замечают, не принимают. Когда ребенок сталкивается с дефицитом тепла, поддержки, эмоциональной вовлеченности, он не может рационально объяснить происходящее.

Но его психика, стремясь
к упорядоченности и безопасности, выстраивает свои объяснения:
«я не заслуживаю любви», «если меня игнорируют — значит, я плохой»,
«надо стать удобным, чтобы выжить».

Эти ранние объяснения закрепляются
и становятся не просто мыслями —
они проникают в тело, в аффективные реакции, в образ себя.

Это не рассуждение, это выживание.
Не решение взрослого человека,
а решение испуганного, растерянного ребенка, у которого не было
другого выхода.